Народные названия

Вот какую познавательную историю рассказал Александр Дмитриевич Сухотин…

Как же славно, что кроме официальных (топонимических) названий, в каждом городе, селе, да в любом месте, где люди живут, есть еще и названия народные, всегда более точные, всегда «в тему». Вот так и у нас. Спросит кто не местный: «А где тут у вас перекресток Народной, Луначарского и Площади Свободы? Ты две секунды голову почешешь, а потом: «А-а, так это же наши «Пять углов!» Вам автовокзал нужен?» Ну а если кто ищет угол Ломоносова и Комсомольского, тут уж каждому валдашу ясно – это святое, это — «Пьяная площадь»! И названия эти народные, они на века. Пусть власть меняется, генсеки с президентами друг друга меняют, а это уже не отлипнет, это, слава Богу, — навсегда!

Вот точно так же и с улочкой этой, про которую ты спрашиваешь. Она с сороковых годов «Филимоновкой» зовется. Вначале всего пять домиков и было-то, но предыстория героическая!

Есть у нас в городе организация одна. И вроде живем мы рядом с ней, сколько себя помним, и название расшифровать можем, а кто и что о ней знает? А ведь ей без малого целый век, и о каждом ее сотруднике, кто работал там и сейчас работает, столько рассказать можно, бумаги не хватит. Это — «ВНИГЛ»! Валдайская Научно-Исследовательская Гидрологическая Лаборатория! Мирового уровня и мирового же значения, организация.

Она и в годы войны работу свою продолжала. Фронту сводки о состоянии льда, уровней вод и метеонаблюдения были нужны. Но верили все, что война не навсегда, что вернутся ушедшие в 41-м гидрологи, метеорологи, синоптики, уцелевшие в боях, жадные до жизни и до работы, и всем надо будет где-то жить. Вот тут-то и начинается история Филимоновки.

Михаил Васильевич Филимонов, мой родной дядя по материнской линии, еще до войны работал на ВНИГЛ прорабом, и, когда объявили мобилизацию, он как и все в 41-м должен был уйти на фронт, но партийная власть решила его судьбу иначе. Ему сказали: «У тебя есть мужицкая хватка, голова и руки на месте, ты умеешь обращаться с лошадьми, знаешь свой край. Оставайся, сохрани организацию». И обязанностью дяди Миши стала забота об осиротевшей на время войны лаборатории, ее снабжении, а, главное – строительстве. Было ему на тот момент 33 года.

И дядька мой впрягся, как сейчас говорят «по полной». Ездил по всему району, искал, договаривался, ругался, что-то покупал, что-то на что-то менял, нервничал, но дело-то шло! Сруб первого дома был куплен и перевезен из деревни Гагрино. Потом подвозили свежий лес, рубили, собирали по месту, крыли крыши, чем Бог послал.

Так и возникла эта самая близкая моему сердцу улочка – Филимоновка. Она всего-то метров двести, от Приусадебного до Архиерейского ручьев. С севера – Сельхозтехникум, с юга – центр, с запада, через искусственный лес, – поликлиника, а с востока, через территорию ВНИГЛ, – озеро. Потом, уже на моей памяти, еще семь домиков поставили, аккурат вдоль Архиерейки от больницы до плодозавода.

А дядя Миша Филимонов и после войны, до самых последних дней, продолжал работать на «Гидре». Заядлый рыбак, охотник, гармонист, душа любой компании, балагур и картежник… Господь не дал им с женой детей, и вся нерастраченная родительская любовь и нежность досталась нам с братом. Светлая память тебе, родной дядя Миша!

А домик его, где он жил, и по сей день стоит на углу Победы и Февральской, как раз напротив Меньшиковских развалин. Деревянный такой. Номер 30…

Фото из архива А. Сухотина